25 марта в Луганске должна была состояться очередная конференция общественно-интеллектуальной инициативы, получившей название «Юг России».  Как сказал Андрей Пургин, цель этого сообщества: «Создать основу, идеологический фундамент, который будет иметь наивысшую устойчивость и постоянное живое развитие. Для этого нужно привлечь наиболее «тяжелую» и «неудобную» часть общества — региональных патриотов, независимых лидеров общественного мнения, технологов, и активную академическую прослойку регионов Юга России. Название «Юг России» неслучайно – второе слово является ключевым, а понятие Юг, с нашей точки зрения, простирается как минимум от Дуная до Волги».

Первое заседание «Юга России» прошла 19 февраля этого года, и вот мы собрались и ехали в Луганск для очередной встречи. С одной стороны — очередная, с другой — во многих аспектах первая и очень важная, ранее мы встречались в основном по техническо-организационным вопросам, сейчас же должны были уже начать обсуждать непосредственно объединяющую нас повестку, то есть прошлое, настоящее и, главное, будущее Большого Юга. И название «саммита» было выбрано многообещающее — «Юг России как единое пространство от Дуная до Волги: исторические, экономические, геополитические и другие обоснования единства». Нужно ли говорить, что мы (ростовская делегация), как, впрочем, и остальные участники, придавали встрече очень большое значение? В частности, автор этих строк должен был стать на конференции одним из докладчиков.

В пятницу утром квартет ростовских делегатов выдвинулся в путь на автомобиле.

Первые проблемы начались при переходе границы. Мы спокойно прошли контрольный пункт РФ, не буду писать России — а ЛНР с ДНР что, Сальвадор или Мадагаскар? И вот на луганской стороне пограничники заявили, что у нашего рулевого, Ивана, машина записана на жену, а соответствующего нотариально заверенного разрешения от супруги на пересечение границы — нет. Переход подвис в воздухе. Мы отъехали в сторону, созванивались с Луганском, затем вновь пытались договориться с пограничниками. Так прошло где-то около часа. В конце концов, включив все свое недюжинное обаяние, Иван сумел добиться положительного вердикта. Мы продолжили путь, так толком и не поняв, была ли заминка инициирована неким звонком сверху и со стороны, либо ЛНР-овские пограничники уже подхватили и приумножили РФ-овские бюрократические вирусы.

Мы доехали до Луганска, где нас встретили Тихон Гончаров с Александром Гаврисюком, и узнали новую упоительную историю. Оказывается, Андрея Пургина вместе со всей донецкой делегацией не пустили в Луганск местные сотрудники МГБ. Постоянно поддерживая телефонную связь с донецкими, мы договорились встретиться на нейтральной территории, в Дебальцево, что находится как раз ровно на полпути между Донецком и Луганском.

И вот уже вместе с луганчанами дружно вновь отправились в путь, где-то через час доехав до пункта назначения. Начался дождь, с каждой минутой все усиливавшийся. На обочине сразу после стелы «Дебальцево» нас ждали наши донецкие друзья. Сказать, что они были шокированы, значит не сказать практически ничего. Оказывается, буквально только-только отсюда уехали луганские спецслужбы, пару часов державшие всех под стволами и в предельно нелицеприятной форме рассказывавшие, как же нехорошо пытаться нанести ущерб молодой государственности ЛНР. Хорошо, что есть такие замечательные люди с холодной головой, чистыми руками и вряд ли столь же чистыми стволами, которые подобного беспредела ни за что не допустят. Вдоволь попугав собравшихся, удовлетворенное МГБ отправилось восвояси.

Можно сказать, все еще относительно мирно обошлось, а то все знают о массовых летальных исходах после встреч с неуловимыми украинскими ДРГ…

Мы поехали в Дебальцево, где немного посидели в кафе какой-то гостиницы, беседуя о том, о сем (в основном, конечно, о «том», то есть о делах наших скорбных и только что случившихся). О полноценной конференции в запланированном виде, разумеется, речи уже не шло. К вечеру все разъехались по домам.

На границе ЛНР и РФ нас опять мариновали в несколько раз дольше, чем других, причем на сей раз без объяснения причин. Мы уже не удивлялись — спасибо, хоть пистолетом не угрожали.

На следующий день в Ростове я рассказал другу, также солидарному с Донбассом, о произошедшем накануне. Горестно вздохнув, он спросил: «Ну, понятно, что в республиках все против всех, как на Балканах во время Второй Мировой. Но глобально-то все против укров? Украина в любом случае главный и снимающий все внутренние противоречия враг?». Я не нашелся, что ответить, ибо после пятницы 25-го бодрое «да!» выглядело бы явной натяжкой и довольно смелым допущением.

Станислав Смагин — политолог, публицист, писатель