Фото: aif.ru

Патриарх советско-российской экономики Абел Аганбегян рассказал о причинах кризиса в стране, возможностях быстрого выхода из него и забытых правительством источниках финансирования.

Знаменитый экономист приехал в Краснодар по приглашению региональной Общественной палаты и Ассоциации предпринимателей Кубани. Для общения с бизнесменами и представителями власти была предложена тема «Анализ экономической ситуации в России: что дальше? Перспективы социально-экономического развития Краснодарского края». Обсуждение, вместе с ответами на вопросы из зала, должно было занять два часа. Однако почти три часа потребовалось только на детальный разбор макроэкономических вопросов, до серьезного анализа ситуации в крае дело не дошло. Впрочем, общероссийский расклад вполне четко показал картину и в отдельно взятой Кубани.

— Абел Гезевич, в сегодняшнем кризисе винят низкие цены на нефть, санкции, Крым и даже Олимпиаду в Сочи. Что все-таки, на ваш взгляд, стало его причинами?

— Причины намного глубже. Все началось гораздо раньше крымских событий и обвала цен на нефть. Давайте проанализируем.

Второй год Россия в рецессии, то есть в кризисе. До этого было два года стагнации, в которой страна очутилась, на первый взгляд, без особых причин, что называется, на пустом месте. Но если мы не поймем, что причины все же были, и они очень серьезные, то никогда не сумеем найти способ выбраться из ситуации, в которую попали.

Итак, вернемся в 2013 год. В стране тогда сложились почти идеальные условия для экономического развития. Нет еще конфликта с Европой и санкций, зато в наличии самый низкий за последние годы уровень инфляции и рекордно низкая ключевая ставка Центробанка на уровне 5,5%. При этом в мире остается стабильно высокой цена на нефть.

Ничего, казалось бы, не предвещало проблем, и тем не менее темпы роста внутреннего валового продукта упали сразу в семь раз. Небывалое падение! А в 2015 году снизились уже не темпы роста, а сам ВВП, что для нынешней мировой экономики — случай редкий. Среди развитых и развивающихся стран сегодня лишь Венесуэла и Бразилия демонстрируют снижение этого показателя, остальные, сколько бы ни говорили о мировом финансовом кризисе, плюсуют.

Между рецессиями

— Так почему же случился такой резкий переход от благоприятных условий для развития к кризису?

— Я уверен, что сегодняшние метаморфозы стали следствием кризиса 2008-2009 годов. Даже не самого кризиса, а не сделанных из него выводов. Удар по российской экономике восемь лет назад не имел моментальных социальных последствий, и руководители, стоящие у руля государственной машины, успокоились, решили, что ничего предпринимать не надо.

В тот кризис в России было очень серьезное ухудшение экономических показателей по сравнению с мировыми лидерами: к примеру, ВВП у нас снизился почти на 8% (в США — 3%, ЕС — 4%, Японии — 6%), на 40% сократился внешнеторговый оборот (в других странах — не более 20%), на 16% упали инвестиции. Кстати, к последнему показателю мы еще вернемся, его я считаю ключевым в данной ситуации. Так вот, экономика ухудшилась, но при этом жизненный уровень россиян упал не так заметно. Правительство ввело активную антикризисную социальную программу, поэтому не было, как в 1998-99 годах, бешеного, по 25-30% в год, роста цен, не обесценились в три раза вклады населения, не снизились зарплаты.

И когда в 2010 году начался новый рост экономических показателей, все почему-то решили, что кризис миновал безболезненно, без особых последствий, и не стали обращать особого внимания на структурные изменения, которые произошли в экономике.

Это было очень серьезной ошибкой!

Российская экономика коренным образом изменилась, а управлять ею остались те же люди, которые держались за те же рычаги. По-прежнему акцент делали на топливно-энергетический комплекс, не справились с инфляцией, а главное — ничего не противопоставили мощному оттоку капитала из страны и не провели форсированного инвестирования в стратегические отрасли экономики. Эти два фактора сделали нынешний кризис вопросом времени.

Нефть не виновата

— То есть и падение цен на нефть стало не главным фактором кризиса?

— Свою роль оно сыграло, но не определяющую. С ценами на нефть — отдельная история, с Россией она не связана. Обрушили их страны ОПЕК во главе с Саудовской Аравией, чтобы не потерять рынки сбыта. США резко активизировали разработки так называемых сланцевых месторождений и угрожали не только обеспечить собственную потребность, но и вытеснить нынешних экспортеров нефти с европейского рынка. В ответ они договорились с июля 2014 года резко увеличить добычу нефти. Цены упали ниже отметки, когда американцам стало невыгодно качать нефть на своих месторождениях, месяц назад последняя буровая была демонтирована.

А у ОПЕК еще остался небольшой люфт для повышения цен. Так что в ближайшие два года, возможно, они немного подрастут.

Сокращение нефтедолларов на пользу нашей экономике, конечно, не пошло, но отток капиталов из страны начался гораздо раньше. За последние восемь лет из России ушло 650 млрд долларов. Пики пришлись на 2008 год (начало мирового кризиса), 2011-й (выборы президента, неопределенность) и 2015-й (первый год санкций).

В прошлом году утекло сразу 150 млрд долларов. И ничего не было сделано, чтобы восполнить жизненно необходимые экономике финансовые потоки. Наоборот, внутренние инвестиции стали сокращаться.

Кровь экономики

— Вы считаете, что в сегодняшней ситуации финансовые вложения в экономику должны расти?

— Инвестиции — залог развития экономики. А в условиях кризиса они должны быть форсированными. При этом они действуют дважды. Объясню это на близком кубанской аудитории примере строительства Керченского моста. Ни один автомобиль по нему еще не прошел, но поток инвестиций уже крутит маховик многоотраслевого производства — работают строители, дорожники, приобретаются материалы и оборудование, платятся налоги. Через три-четыре года мост построят, и начнется второй этап работы инвестиций на экономику.

И обратный пример. В 2009 году, как я уже сказал, инвестиции в стране снизились сразу на 16%. Это значит, что через три-четыре года экономика не получила отдачи, которая ожидалась. Итог: 2013 год — начало стагнации, которое государственные экономисты прозевали, потому что недооценили роль инвестиций.

И недооценивают до сих пор. Среди «майских указов» Владимира Путина главный, на мой взгляд, — о введении долгосрочной экономической политики в стране. Была разработана, но так и не выполнена целевая программа, которая предусматривала поэтапное увеличение доли инвестиций в конечном продукте до 25% в 2015 году и до 27% — в 2018-м.
Для этого каждый год инвестиции должны были расти в среднем на 10%. Но вместо этого государство со второй половины 2012 года стало, наоборот, сокращать инвестиции. Вслед за этим обрушили этот показатель госкорпорации — «Газпром», например, уменьшил его с 1,3 до 0,5 трлн рублей. И, как по команде, перестали инвестировать в прежних объемах государственные банки.

Во что инвестировать?

— Куда государство должно сейчас вкладывать в первую очередь?

— Деньги должны пойти на технологическое обновление производства, развитие инновационных отраслей, создание современной инфраструктуры и логистики, удвоение за пять-семь лет жилищного строительства, много надо вкладывать в экономику знаний.

В мире машины и оборудование эксплуатируются в среднем семь лет, у нас — 14. Поэтому очень часто мы используем старые технологии. Вдумайтесь в цифру: 22% машин и агрегатов в России работают за пределами сроков, заявленных заводом-изготовителем. То есть пятую часть оборудования просто выкинуть надо! А мы на нем работаем и рассчитываем на развитие экономики.

Авария на Саяно-Шушенской ГЭС произошла на 34-м году работы турбины, хотя завод давал ей физический срок работы 33 года. Кстати, почему в момент аварии в здании оказались сотни людей, хотя по всем правилам там никого не должно было быть? Произошла поломка другого оборудования, они занимались ремонтом…

Поэтому в ряде отраслей инвестиции в обновление жизненно необходимы.

Возьмем жилищное строительство. На первый взгляд, у нас неплохое обеспечение жильем — 26 метров на душу. Но что это за жилье? 26% домов в целом по стране не имеют канализации, 21% — холодной воды, 42% — горячей воды. По всем классификациям, не только зарубежным, но и нашим, такие помещения не могут называться жильем — это сараи. В Санкт-Петербурге, самом лучшем нашем городе по обеспечению жильем, 100 тыс. семей в черте города ютятся в коммуналках. Что говорить о других городах?

Так что надо строить еще больше, а для этого нужны инвестиции.

— Что значит «вкладывать в экономику знаний»?

— Это сегодня один из наиболее быстро растущих сегментов народного хозяйства. Наука, образование, информационные технологии — все требует огромных затрат. Но и отдача соответствующая. Индия зарабатывает на экспорте компьютерных программ ежегодно 70 млрд долларов. Это больше, чем Россия имеет от экспорта газа, продажи черных и цветных металлов. Это в пять раз больше, чем весь наш оборонный экспорт. Индия получает сегодня отдачу от вложенных в экономику знаний инвестиций. А мы не вложили и не пользуемся.

— И каков в связи с этим ваш прогноз на ближайшее будущее?

— В 2015 году инвестиции в стране сократились еще на 8,4%. Отсчитываем четыре года и принимаем к сведению неутешительный прогноз: в 2019 году экономику России тоже ничего хорошего не ждет.

С одной оговоркой — если не предпринять форсированного государственного инвестирования. При этом нужны не 400 млрд, которые изыскивает сейчас кабинет министров, а триллионы.

Финансы есть

— Насколько реально найти сумму, в разы большую, чем ищет сейчас правительство?

— Наше счастье, что деньги в стране есть. Но, к несчастью, мы не умеем их правильно использовать. Сегодня на счетах государственных банков практически мертвым грузом лежат 78 трлн рублей. Это в два с половиной раза больше, чем у всех государственных организаций, вместе взятых. Вот из этих денежных мешков надо брать, а не из федерального бюджета, где средств в пять раз меньше.

Я могу назвать несколько источников финансирования, которые члены правительства не используют, постоянно жалуясь на безденежье.

Первый: выпуск долговременных ценных бумаг Центробанка. Во всех странах их выпускают, в США и Японии — на 40-50 лет. Пусть у нас будет меньше — на 20 лет. Выпустить на 3 трлн. Центробанк выберет 30-50 надежных банков и предоставит им деньги, допустим, под 5% годовых с условием, что они будут выдавать целевые кредиты не более чем под 6-6,5%, которые пойдут на развитие стратегических направлений. Свои проценты получат банки, Центробанк, а главное — пойдут инвестиции в необходимые для экономики отрасли.

Второй источник: часть золотовалютного запаса. Он тоже должен работать на целевые программы, риск минимальный.

Третий: отмена налога с инвестиций. Об этом уже говорил Владимир Путин на одном из форумов, но на его слова никто не отреагировал.

Четвертый: сбережения населения. Можно сделать так, чтобы людям было выгодно и безопасно одалживать государству часть своих денег.

Пятый: можно взять в долг в международных валютных организациях. Кредитная история у нас хорошая, государственный долг небольшой. Главное — проследить за целевым и эффективным использованием денег.

— Почему ваши рекомендации остаются неуслышанными в правительстве страны?

— О них знают, я ведь не ношу их в себе, выступаю, публикуюсь в журналах. Но, возможно, в правительстве боятся резких движений. Есть точка зрения, что форсированное инвестирование опасно, что для него нужны определенные условия, особый климат. Подобные мнения помогают надолго отложить решение вопросов. Например, говорят: победим коррупцию, тогда и будем вкладывать деньги. Вот и побеждаем пока…

И потом: зачем правительству форсированное инвестирование, если рейтинг президента растет, а народ, несмотря на 10-процентное снижение зарплат, не шумит?

Андрей Пятницкий