Фото: arms-expo.ru

Глава Ингушетии, генерал-майор, Герой России Юнус-Бек Евкуров, принимавший участие в боевых операциях на Балканах, рассказал в эфире радио «КП» об уроках пятимесячной боевой вахты Военно-космических сил в Сирии.

— Юнус-бек, сейчас всех интересует главный вопрос: чего мы добились в Сирии?

— Первое и самое главное. Мы укрепили значимость России на международном уровне. Не только внешней политикой, но и военной составляющей.

Второе. Мы показали современные средства поражения, которые достигают любого континента Земли, и то, что наши Вооруженные силы в состоянии наносить удары, по врагам России в том числе, с территории нашей страны и с воздушного пространства России, не выходя на другие территории.

Третье. Мы апробировали современные образцы вооружений на сирийском полигоне, так будем говорить.

Четвертое. Мы довольно серьезный нанесли урон международным террористам, террористическим организациям, тем самым минимизировали угрозу для своей страны. И, что очень важно услышать гражданам Европы, — минимизировали террористическую угрозу и для их стран.

Пятое — выполнена задача по поддержке сирийского руководства, оказанию ему помощи в борьбе с международным терроризмом и моральной поддержки армии Сирии. Сегодня она другая, моральный дух высок… Естественно, и само руководство Сирии тоже в состоянии управлять своим государством.

Сирия — это вам не Балканы!

— Юнус-Бек, когда Военно-космические силы России начинали эту антитеррористическую операцию в Сирии, мы тогда с вами проводили параллели с балканским кризисом, где вам пришлось участвовать, взвешивали плюсы, минусы. Если снова сравнивать нынешнюю ситуацию с той, что бы вы здесь отметили, какая разница, какое отличие?

— Вы знаете, если в той ситуации все-таки весь мир увидел, услышал и понял, что даже при считавшейся в то время уже заброшенной армии России, Вооруженных сил, при такой бедности… Но все равно увидели, услышали и поняли, что Российская армия в состоянии проводить такие мощные мероприятия за короткий промежуток времени и захватывать плацдармы. Это — раз.

И второе. В тот период это мероприятие десантников, оно тоже было таким стимулом…

— Бросок Евкурова, вы хотите сказать. Или не только?

— Нет-нет, не Евкурова. Десантников! Вот это было мощным стимулом для Вооруженных сил и особо важным для населения страны.

Мы помним, с какой эйфорией (в хорошем смысле слова) население эту новость встретило. И вот сегодняшняя ситуация, она примерно такая же, но вот только более масштабная, более геополитичная. В плане того, что все-таки мы мировому сообществу показали, мы из закромов достали то, что есть. Показали то, что есть у Вооруженных сил России. Раньше мы наблюдали крылатые ракеты и современные средства поражения как наземного, так и воздушного базирования, подводного, надводного базирования Америки и блока НАТО. А сегодня мы показали, что у России есть более совершенное оружие, чем даже есть у блока НАТО.

Ну и представь себе, что мы не показали… Мы же еще не все показали! Пускай супостат видит, знает, что мы еще не все показали. И вот это довольно серьезный показатель того, что обороноспособность страны на довольно высоком уровне. И, естественно, руководство страны в лице Верховного Главнокомандующего не собирается ослаблять, а, наоборот, собирается наращивать этот потенциал.

— Да, по духу — это та же Красная Армия! Мне удалось туда слетать вместе с Иосифом Кобзоном и с Валентиной Терешковой. И, благодаря им, я общался с нашими летчиками. И меня, знаете, что поразило. Молодые ребята, 30-летние. Я спрашивал Кобзона: «Чем они отличаются от тех, которые в Афгане воевали (вы девять раз туда летали)?» Кобзон говорит: «Да ничем. Тот же дух, те же советские (в хорошем смысле) ребята». И Терешкова то же самое говорила. Вы разделяете эти ощущения?

— Я не просто разделяю — по афганцам. Я тебе скажу, они ничем не отличаются от тех бойцов Красной Армии, Военно-Морского флота, которые воевали в годы Великой Отечественной войны. Это форма одежды и средства вооружения поменялись, а дух, он один и тот же, дух солдата. С большой буквы — Дух Русского Солдата. Это ничем не перебить — ни временем, ни трудностями.

И, что особо важно, я тебе скажу, в каких бы ситуациях я ни участвовал, а русский солдат (я говорю в пространственном (смысле) — для России все мы русские солдаты) в трудной ситуации, наоборот, мобилизовывался, у него была жесткая мотивация, он готов был пожертвовать собой ради выполнения задачи.

Поэтому наша нынешняя армия — ни от афганцев, ни от Красной Армии в Великую Отечественную войну ничем не отличается, кроме, как я уже сказал, вооружением современным, формой или обмундированием.

Остальное все то же, дух всегда был высок, и задачи всегда выполняли с оценкой «на отлично».

«На войну не напрашивайся, от войны не отказывайся»

— Юнус-Бек, вы вроде бы тоже туда собирались, насколько мне помнится. Просто не сложилось, или вы не просились, или не призвали?

— Есть очень хорошая поговорка: на войну не напрашивайся, от войны не отказывайся. Это первое правило для любого военного человека. Это раз. Второе. Это не относится к тому, что вот добровольцы… Когда командир говорит: «Добровольцы есть?» — вся рота должна делать шаг вперед. Это первое. Второе. У меня есть руководство — федеральное. Вот если бы от него приказ поступил бы, полетел бы. Приказа не было.

Третье. Мой фронт борьбы — здесь, в республике Ингушетия. К счастью, мирный. Поднимать социалку, экономику республики во благо нашей великой страны. Моя задача здесь.

Но поверь, как только будет другая задача, вопросов нет.

— Понял. Уже звучат такие прогнозы, что при необходимости мы снова можем туда вернуться и выполнить любую задачу.

— Я уже говорил в начале интервью, что для нанесения ударов по базам террористов, по их скоплениям, по всем этим направлениям не обязательно возвращать туда ВКС. Мы сейчас в состоянии наносить эти удары с наших территорий, в том числе в морской и другой акватории.

Второе. Я уверен, что там все-таки и советники, и часть сил и средств разведки, — они останутся, координация действий будет, в том числе и в рамках международной коалиции, Сирийской армией, Генштабом Вооруженных сил Сирии. Поэтому в любом случае мы будем реагировать, конечно, на изменения ситуации…

…И о потерях

— К сожалению, без потерь, Юнус-бек, не обошлось, хотя все шло к тому, чтобы не было потерь…

— Это же война. Даже на учениях в советское время, на учениях, например, дивизии не в законодательном плане, не в указном или приказном плане, а все же допускались две-три потери.

Даже на учениях. Это все-таки не шутка, это боеприпасы, это оружие, это все-таки суровая действительность.

А на войне — тем более. Мы всегда с горечью воспринимаем гибель людей на фронте, на войне. Тем более когда понимаем, что даже планируя какие-то операции, мы рассчитываем, в том числе, и уровень потерь, который может быть. И свои потери, и уровень поражения, потерь противника.

Но, тем не менее, свои потери мы воспринимаем с сожалением, как трагедию. И это правильно. Мы склоняем головы перед погибшими.

Поэтому — и Олегу Пешкову, и другим ребятам, которые погибли — светлая им, вечная память.

И еще… Родителям погибших, конечно, это все не объяснишь, но люди в погонах, они всегда мотивированы на то, чтобы в любую секунду положить свою жизнь за свою Родину. Потому что они этому учились, они профессию для этого выбирали. Есть такая профессия — Родину защищать. А когда Родину защищаешь, могут быть и жертвы.

— То есть, — то, что государство не забыло своих героев, своих погибших, это еще один урок этой войны?

— Нет, это не урок этой войны. Это еще одно доказательство того, что руководство страны, в том числе и Владимир Владимирович Путин, который предложил приравнять участников борьбы с международным терроризмом на территории Сирии к участникам боевых действий, — не на словах, а на деле доказывают: государство заботится и о живых, и о мертвых, и об их родных. Вот это главное.

— Спасибо вам огромное, Юнус-бек. Спасибо, товарищ генерал.

Беседовал Александр Гамов